Храмы в блокадном Ленинграде
В окружённом врагом Ленинграде продолжали действовать восемь храмов. Среди них — Князь-Владимирский и Николо-Богоявленский Морской соборы, Спасо-Преображенский собор, Коломяжская и Троицкая церкви, а также храмы на Волковском, Большеохтинском и Серафимовском кладбищах. Стёкла в окнах вылетали от вражеской канонады, поэтому их закладывали мешками и забивали фанерой, а сами стены покрывались льдом — дров для отопления не было. И всё равно на службы шло много народу: приходили все, у кого хватало сил дойти.
Богослужения шли каждый день. Вместо лампадного масла использовали техническое, свечи заканчивались, вино для причастия заменяли разбавленным морсом, а просфоры пекли крошечные, размером с пуговицу, из суррогатного хлеба — священники лепили их из собственного пайка в 125 граммов. Духовенство получало самую маленькую, иждивенческую карточку, и голод косил клир: только в Князь-Владимирском соборе за зиму 1941–1942 годов умерли восемь членов причта.
Священники не ограничивались службой. Они служили особый молебен «в нашествие супостатов», собирали тёплые вещи и продовольствие для горожан, входили в группы противовоздушной обороны и тушили зажигательные бомбы, а молодые уходили в армию, ополчение и партизаны. Приходы жертвовали на оборону: верующие блокадного Ленинграда собрали три миллиона рублей, на которые были построены танковая колонна «Дмитрий Донской» и авиаэскадрилья «Александр Невский». Приходской совет Князь-Владимирского собора предложил открыть больницу для раненых, передав на её обустройство 710 тысяч рублей. Митрополит Алексий внёс 50 тысяч, а протодиакона Л. И. Егоровского, сдавшего 49 тысяч, персональной телеграммой поблагодарил Сталин.
Зимой 1942 года в Серафимовской кладбищенской церкви по сути был морг — туда привозили тела умерших на санках, и люди падали замертво сами. Священник Николай Ломакин, служивший благочинным, рассказывал на Нюрнбергском процессе, что в городе отпевали до тысячи покойников в день, а вход в один из соборов был завален трупами так, что двери не открывались. Но храмы ни на день не прекращали молитвы, давая людям надежду.
Подвиг духовенства долгие десятилетия оставался почти неизвестным — архивные материалы были засекречены или уничтожены. А ведь впервые с установления советской власти священников наградили: в октябре 1943 года двенадцать ленинградских служителей церкви получили медали «За оборону Ленинграда». До войны в городе было около полусотни священников, и треть из них погибла от истощения, на фронтах и в ополчении.
